Правовая поддержка текущих протестов организована из рук вон плохо. По хорошему должен быть единый штаб, который распространяет памятки на акциях и куда надо звонить в случае задержания. Я вообще не слышал про телефоны юристов Солидарности. Только АГОРа пытается помогать людям. Оправдывает организаторов лишь то, что они явно не ожидали столь массовой поддержки населения. Но за прошедшие дни точно можно было организовать что-то системное.
Disclaimer: Все эти советы даю исходя из личного опыта. При этом нет никакой гарантии, что правовые действия облегчат вашу жизнь. Я сам, будучи наблюдателем
Правовые советы участникам митингов
( Read more... )
Итак где-то за месяц до выборов депутатов гос. думы 2011 в интернете мне попалась реклама Яблока "поучаствуй в контроле за выборами". Я из любопытства заполнил форму и вскоре пришло приглашение на семинар, где мне выдали много полезной информации и рассказали, что творится на выборах в РФ периода путинского правления. Посещая тренинг, я еще не был уверен, что реально хочу целый воскресный день провести на участке, занимаясь по сути низкоквалифицированной тяжелой физической работой. Однако, наслушавшись этих ужастиков и не вполне доверяя им, я в полной мере решил один день жизни посвятить этому увлекательному и познавательному мероприятию - контролировать важнейший из институтов демократии - выборы депутатов законодательного собрания РФ.
Поскольку я привык к каждому делу относится основательно, то я посетил один и тот же тренинг рассчитанный на два часа интенсивной информационной накачки два раза. Ведущая семинара (похожая не Хелен Хант, и я её про себя так и назвал) рассказывала случаи, от которых волосы вставали дыбом и я, конечно же, делил её слова на 4, всецело полагая, что у страха глаза велики и она нас просто накачивает негативом.
Сразу скажу, что не являюсь ни членом партии Яблоко, ни активным почитателем Явлинского и вообще склонялся к варианту нах-наха.
Здесь на Яблоковском видео в полной мере отражен ход и атмосфера тренинга.
На втором семинаре к нам присоединился Григорий Алексеевич, и много и активно общался с будущими наблюдателями, отвечал на вопросы. Я задал один вопрос из двух частей: Были ли у него предварительные договоренности с Путиным и Сурковым о вариантах поведения фракции Яблока в будущей думе (я был уверен, что пройдет) и вторая часть если Путин выиграет президентские выборы в марте и предложит думе кандидатуру Медведева в качестве нового премьер министра поддержит ли его будущая фракция яблоко. На оба ответа я получил убедительный и резко отрицательный ответ и решил голосовать за яблоко в этот раз. Кроме того, мне понравилось как он отозвался о Навальном.

Я выбрал себе участок №6 (тихие арбатские переулки) потому что я там прописан и вообще с прошлых выборов в МосГорДуму мне не верилось, что у нас большинство по району голосовало за Едро, и я решил это проверить. Однако выяснилось, что наблюдатель от Яблока на нашем участке уже есть, а двух наблюдателей от одной партии на одном участке одновременно быть не может и я уже внутренне сказал себе "ну что ж - в другой раз понаблюдательствую" когда мне предложили стать членом избиркома по этому же участку с правом совещательного голоса от Яблока, что допускается ФЗ-51. Это несколько усложняло процедуру, но я согласился.
И вот, в назначенный день, 4.12.2011 я встал в 6:00 душ, зубная щетка, белая рубашка, костюм, 3-хдневная небритость, issey miyake (думал к месту), пустынная Варшавка, свинцовое предрассветное небо, низко висящие лохмотья туч, мокрый шуршащий асфальт, подруливаю на Большой Афанасьевский. Ехал из подмосковья, успел проснуться и прогнать в голове сценарий сегодняшнего дня. Как говорила яблочная Хелен Хант, "главное - создать благоприятные отношения с комиссией и быстро наладить контакт с другими наблюдателями, чтобы сообща писать жалобы и вообще помогать друг другу".
Прихожу в наш участок №6. Первый этаж школы 1233 от входа после металлоискателя сразу налево. В этой же школе по коридору направо до конца и на второй этаж участок №9. Потом познакомился с ребятами и оттуда. Сразу скажу, что им было сильно сложнее и тяжелее чем нам, и избирателей там было много больше и председатель УИК (участковой избирательной комиссии) беспределил. На дверях нашего участка висит документация: знакомлюсь со списком будущих визави.

В целом милые люди, немного зашуганые(что понятно), немного нерешительны, практически не знающие закон о выборах 51-ФЗ, но незлобивые и я сразу настроился на миролюбивый лад. Участок наш мне понравился сразу. По закону я имел право его осмотреть, и мне тут же бросилось в глаза, что он очень удобен и для избирателей и для комиссии и для наблюдателей. Всё на виду, все друг друга видят, урны хорошо обозреваются, при этом в меру просторно и чисто. Комната с сейфом удобно расположена и сейф на виду из-за зеркала на противоположной стене.
Мы слегка в цейтноте и я дружелюбно поторапливаю комиссию успеть сделать все до открытия участка (8:00). У меня в руках пошаговая памятка от Хелен Хант, а они вообще не помнят, что им делать. Гасим неиспользованные открепительные, актируем, сразу вносим эти данные в увеличенную копию итогового протокола (для тех кто не в курсе такая увеличенная копия висит в каждом участке и заполняется по мере поступления данных так что все могут видеть что там) осматриваем и пломбируем урны (стационарные и переносные). Пока осматриваем списки избирателей и бюллетени уже подтягиваются первые избиратели с открепительными, а мы еще не открылись. Я немного нервничаю и указываю на недороботки комиссии. Неоткрытие участка вовремя является нарушением, но жалобу составлять никто не стал, все видят, что люди работают и пытаются сделать как лучше.
Председатель Колбас Валентин Михайлович, коротко стриженый немногословный пенсионер не лишенный манер и импозантности сразу вызвал к себе расположение. Он не провоцировал нарушения, не дергал других членов УИК, вел себя вежливо и временами казалось как-то отстранённо от всего происходящего. Практически ни разу не сделал замечания наблюдателям (хотя некоторые и заслуживали) не пытался никого удалять и был просто образцом либерального председателя избирательной комиссии, о чём я вечером ему при всех и сказал. Сразу и во всем соглашался, когда ему указывали на его обязанности в соответствии с ФЗ-51 и незамедлительно их исполнял или распоряжался чтобы другие члены УИК все делали в соответствии с ФЗ-51.

Людей прибывало, в основном по открепительным. Меня это насторожило и я пошел поглядеть откуда они берутся. У входя стояла милая барышня со списком и командовала какими-то людьми в зеленых рабочих куртках.

После моих настойчивых расспросов о том откуда эти люди и почему их сюда привезли, кто оплачивал это (оплата проезда или аренда автобуса из фондов любой партии было бы нарушением) и т.д. она сказала что у них в компании 40 монтажников хотели проголосовать по открепительным у нас, поулыбалась и исчезла. Впрочем замечу, что поток открепительных удостоверений иссяк и стало больше приходить местных жителей. Временами даже были маленькие очереди.
Но обычно участок выглядел так:

Какие-то подозрительные люди трутся у участка. Опасаюсь вброса. Эх мнительный стал. Слежу пристально.

Вот пришла девочка, которая голосует первый раз в жизни. Председатель дарит ей коробку конфет и мы все дружно апплодируем. Лицемерная улыбка тогда показалось искренной.

Наш участковый Сергей (в шапке) прогуливается по фойе школы и еще не знает, что ему здесь с нами предстоит тусоваться до 8 утра.

На участок приходили и стар и млад: все ощущали ответственность за страну и чувствовали приближение перемен.

После обеда пришел Владимир Винокур. К его маме Анне Юльевне, у которой я не раз бывал в гостях, мы отправили выездную комиссию для голосования на дому.

К нам заходил несколько раз в течение дня и потом присутствовал при начале подсчета иностранный наблюдатель от Литвы Юстас Палецкис. Эх Юстас Юстас если б ты только знал как невовремя ты ушел с участка, думая что всё идеально.

Некоторые избиратели были очень серьезны. Капюшон напомнил шапочку из фольги. Кстати я тут попал в кадр.

Вообще впервые голосующих на нашем участке было много.

Так потихонечку и прошел весь день. За все время было задукоментированно лишь одно нарушение. УИК не включил по заранее полученному заявлению иногороднего избирателя в дополнительный список избирателей. Это девочка из Питера, которая мне понравилась своей настойчивостью и решительностью проголосовать. Ах если б она только знала что тут еще будет с голосами проголосовавших сознательных граждан. На этой фотке она слева с жалобой в руке.

Ну вот и без 15 восемь. Я снимаю на минутку с себя бремя члена УИК и становлюсь простым избирателем. Голосую за 10 минут до закрытия участка. И вот участок закрывается. Дальнейшая процедура расписана как по нотам. Пересчитываются и гасятся неиспользованные бюллетени. При этом все оглашаемые громко и вслух председателем цифры количества неиспользованных бюллетеней тут же заносятся в увеличенную форму протокола на стене.

Погашенные неиспользованные бюллетени упаковываются, описываются и пломбируются.

Все в соответствии с 51-ФЗ тут я четко слежу и после каждого действия громко зачитываю, что мы должны делать дальше. Никто не возражает все преисполнены важностью момента и слегка волнуются. Затем выверяем все списки избирателей в книгах. Кто и сколько бюллетеней получил. Сколько открепительных сдано и т.д. Все цифры заносим в увеличенную форму протокола. Книги заполняем по всем правилам: на каждой странице внизу суммарная информация по странице с подписью, в конце книги - сводная с подписями председателя и секретаря УИК. Проверяем контрольные соотношение - о чудо все сошлось. После этого списки избирателей убираются в сейф и опечатываются. Доступ к ним теперь запрещен до окончания подведения итогов.
Затем вскрываем урны. Сначала переносные. Считаем и отодвигаем.

Затем стационарные.

Высыпаем на стол.

Сортируем все вместе. Обзор для всех наблюдателей отличный.

После сортировки каждую пачку по очереди пересчитываем путем перекладывания бюллетеня по одному с полным обзором всем присутствующим. После оглашения громко председателем вносим окончательные цифры по голосованию в увеличенную форму протокола. Вот она после подсчета бюллетений по партиям.

Это еще далеко не конец, но я в душе ликую. Наконец мы, избиратели, поставили зарвавшихся едросов не место. По нашему участку они даже не вторые, а лишь третьи с результатом 18,9% пропустив вперед себя и Яблоко и КПРФ. Председатель ведет себя спокойно и делает все по закону. Бюллетени по партийным спискам упаковываются в индивидуальные упаковки.

Опечатываются и подписываются с указанием партии и количества бюллетеней.


Тут бы и сказочке конец, но это было только начало. На часах 1:20 все формальности соблюдены, теперь по закону председатель должен провести итоговое заседание, рассмотреть поступившие жалобы и утвердить итоговый протокол голосования по нашему участку. Я уже немного расслабился ибо мне казалось, что основное дело сделано. Председатель действительно бойко командует о составлении протоколов в 2х экземплярах как положено. Комиссия их дружно подписывает я прошу чтобы мне выдали заверенную копию протокола, председатель говорит: "Конечно сейчас немедленно сделаем" и выходит из помещения для голосования с двумя протоколами. Забегая вперед скажу, что больше я его не видел. Но в этот момент мне кажется что дело в шляпе и я расслабляюсь минут 15 на стуле, проведя почти весь день на ногах. Бюллетени на столе в опечатаных конвертах, увеличенная копия протокола на стене, списки избирателей опечатаны в сейфе.
Спустя время поступают тревожные новости. В соседней 9 комиссии после подведения итогов у Едра всего 208 голосов, а это 19% у них и председатель свалив все бюллетени в мешок не подписывая протоколов сбежала вместе с замом и секретарем с участка в неизвестном направлении.
Я начинаю нервничать. Составляю копию протокола сам. По закону мне достаточно, чтобы её заверил зам. председателя или секретарь комиссии, с печатью и номером по реестру. Тут выясняется что председатель спрятал печать. Первая мысль - запер в сейф (потом не подтвердилась). Кроме того, ни заместитель председателя ни секретарь не хотят подписывать мне копию протокола, который они подписали буквально полчаса назад все вместе и который стащил председатель. Это безусловно нарушение ФЗ-51 предписывающий немедленную выдачу копии протокола после подведения и итогов и по первому требованию наблюдателей.
У меня начинаются самые плохие подозрения и я прошу обычных членов УИК подписать протокол взывая к их гражданской совести (хотя он юридически все равно не действителен без печати). Подписали всего двое. Остальные сказали, что мол "да это такой же протокол, согласны, но подпись ставить не будем, пускай председатель ставит". Вот копия, подписанная членами избирательной комиссии с правом решающего голоса Скоробогатовым Владимиром Владимировичем и Литовым Александром Алексеевичем, они не пошли на поводу у остальных членов УИК выполнив свой долг чести до конца. Владимир вот-вот должен стать отцом, дай бог чтоб всё сложилось хорошо.

Председателя тем не менее нету и я ему периодически звоню на +7 919 722 24 52. Он поднимает трубку, говорит что занят и придет скоро, но не знает когда. Я звоню не только ему, звоню в штаб Яблока, замучал там всех, звоню на горячую линию ЦИК (туда невозможно дозвонится) в ТИК Арбат говорю председатель пропал - они говорят у нас его нет, не знаем где он. Время идет уже 3 часа ночи наблюдатели постепенно расходятся, меня переполняет злоба. Колбас продолжает по телефону врать что сейчас принесет копии протоколов, на мои указания что он нарушает все мыслимые нормы 51-ФЗ вешает трубку. Зам председателя назначенец от Единой России Андреев Федор Александрович предлагает взять бюллетени и пойти в ТИК. Я говорю что пока мы не проведем итоговое заседание комиссии со всеми вытекающими по закону действиями протоколы отсюда я не дам выносить. Нервы на пределе я ему хамлю и угрожаю, что если он будет пытаться незаконно это сделать один из нас отправится в КПЗ другой в больницу. В висках отдает пульс. За моей спиной стоит наш полицейский и я чувствую, что он на моей стороне. Когда немного подостыли в промежутках как я звонил по телефону и лазил в айпаде по интернету в поисках горячих линий полицейский задал сакральный вопрос "неужели об этом никто не узнает". я даже не улыбнулся. Я трясу перед зам. председателя выдержками из законов "об основных гарантиях прав избирателей" и "о выборах в госдуму", говорящие что в отсутствие председателя зам выполняет все его функции и тут понимаю что никаких гарантий прав ни один закон не дает. В 3 собираются уходить последние наблюдатели и перед их уходом я заполняю последнюю коллективную жалобу агитирую всех оставшихся подписать и передаю её зампред УИК. Вот она

Её принимают ставят дату время подпись. Последние наблюдатели ломаются и уходят. Я твердо решил идти до конца. Если 697 человек пришло сегодня и проголосовало у нас я не имею право дать преступникам украсть их голоса. Я не уйду.
К 4 утра я обзвонил все что отвечало и не отвечало. Прокуратуру всех районов города, ЦИК, Генпрокуратуру, ТИК и несколько раз Колбаса. Везде одно и то же. Никто не отвечает. Яблочные юристы выбились из сил и к 6 утра перестали отвечать тоже. На часах уже 7 утра, а вопрос так и не решается. Но правда на моей стороне я не отчаиваюсь, я просто их ненавижу, как ненавижу открытое лицемерие и несправедливость. Точка кипения уже близка я уже не могу разговаривать спокойно, меня всего переворачивает внутри от того что я вижу и слышу вокруг. Но я еще надеюсь на благополучное разрешение ситуации. Боюсь что если отойду в туалет эти твари сбегут с бюллетенями со стола. Тут приезжает какой-то водитель с ключами от сейфа и спокойно идет к нему, думая забрать все что там лежит, я бросаюсь к нему наперерез выгоняю его из помещения и запрещаю прикасаться к сейфу. Он передает ключи Андрееву мы открываем и видим что печати там нет. Опечатанную часть со списками не трогаем. Время тянется ужасно тягуче. Я жду 8 утра чтобы опять звонить в прокуратуру, хотя надежды мало.
В помещении школы никого. Из 9 участка все давно разошлись. После бегства председателя с документами списками и бюллетенями там ничего не осталось даже близко напоминающее законную процедуру. Наблюдатели пошли в ТИК но их там не пустили. Наблюдатели с остальных 7 участков Арбата сообщили что НИГДЕ никто не получил копии протоколов, а председатели сбегали иногда даже через черный ход.
Ближе к 8 приходят учителки младших классов и мы снимаем информационные материалы со стен.
В 8 с небольшим мне перезванивает штаб Яблоко и сообщает что они дозвонились до дежурного прокурора и он обещал применить меры прокурорского воздействия на ТИК. Случилось все наоборот. В течение 10 минут к нам на участок приехали еще полицейские и зашли в помещение. К этому времени бюллетени сложили в сейф от греха подальше они направились туда я бросился к сейфу - путь мне перегородил полиционер со словами: "он [Андреев Ф.А.] будет делать что надо а мы будем следить что ты ему не мешал" Я включаю видеокамеру и начинаю им перечислять пункты из 51-ФЗ которые они нарушают и что они подпадают под статью 141 УК РФ. Андреев отходит от сейфа и тут я замечаю что на самом деле не включил камеру, он выходит с кем-то советуется и опять с милицией штурмует сейф тут я уже включил камеру и вы можете полюбоваться тотальным попранием прав избирателей.
Я немею от подобного произвола.
Думаю это еще не конец. Люди же не просто так голосовали, мама моя не просто так голосовала, чтобы эти гады украли её голос, я прыгаю в машину и еду в ТИК. Свой район я знаю лучше их и приезжаю раньше. Застаю приход зампред УИК с документами в ТИК. На вопрос охранника лажаю: я с правом совещательного голоса, а не наблюдательного.
Прорвавшись наверх застаю старую знакомую преступницу Вялых И.М. с подельницей. Она уже больше 10 лет отвечает в Управе Арбата за сомнительные мероприятия подобного рода и по праву снискала районную славу.
В конце этого замечательного диалога вижу удивительную картину - увеличенную форму сводного протокола.

По этому протоколу по участку №6 у Яблоко 4 голоса вместо 134, а у Единой России - 515 вместо 128.
Это не просто трэш, это пиздец. Пиздец как мразь и преступник, вор голосов и фальсификатор Колбас В.М. лицемерно раздает шоколадки 18 летним избирателям.




Это пиздец. Меня выпроводили из ТИК Арбат. Еще одну жалобу как мне предложили я писать не стал. Думал умру от стыда. На улице начинался дождь щеки горят. На автопилоте доехал до дома. Выхожу из машины и чувствую, что слезы обжигает щеки. А я думал я уже забыл как это. Как безумно стыдно, что я не справился, не справился с той ответственностью которую возложили на меня 697 избирателей нашего участка. Владимир Натанович извините, я не смог спасти ваш голос, попросите прощения у Анны Юльевны, я и её голос не уберег. Мама ты тоже прости. И все 697 избирателей участка №6 простите меня. Ваши голоса украдены, а у меня комок в горле не проходит. Ваши голоса украли Вялых И.М., Колбас В.М., Андреев Ф.А., Прохоренко Т.А..



Хочу лишь добавить что по соседнему участку №9 в ТИКе вместо реальных 208 голосов за Едро было 888.
С болью и горечью
Член УИК №6 с правом совещательного голоса от партии Яблоко
Фиников Дмитрий
апдейт1. Столько коментов поддержки, что даже как-то неловко стало. Спасибо всем вам, что делаете это преступление гласным.
апдейт2. Добавил пару фоток. Написал заявления в ЦИК и в прокуратуру на отмену итогов и возбуждение дела против Колбаса. Прошу откликнутся всех наблюдателей по участку №6 и членов комиссии, кто присутствовал при подсчете голосов и подведении итогов. Хочу заручившись вашей поддержкой подать заявление против главной преступницы Вялых И.М. о фальсификации протоколов. Особенно прошу откликнутся наблюдателей от Единой России (нормальный парень был) и КПРФ (милая девушка).
Мир
в тишине
с головы до пят.
Море -
не запятнится.
Спят люди.
Лошади спят.
Спит -
Ницца.
Лишь
у ночи
в черной марле
фары
вспыхивают ярки -
это мчится
к Монте-Карле
автотранспорт
высшей марки.
Дым надо морем -
пух как будто,
продолжая пререкаться,
это
входят
яхты
в бухты,
подвозя американцев.
Дворцы
и палаццо
монакского принца…
Бараны мира,
пожалте бриться!
Обеспечены
годами
лет
на восемьдесят семь,
дуют
пиковые дамы,
продуваясь
в сто систем.
Демонстрируя обновы,
выигравших подсмотрев,
рядом
с дамою бубновой
дует
яро
дама треф.
Будто
Горы жировые,
дуют,
щеки накалив,
настоящие,
живые
и тузы
и короли.
Шарик
Скачет по рулетке,
руки
сыпят
франки в клетки,
трутся
карты
лист о лист.
Вздув
карман
кредиток толщью
- хоть бери
его
на ощупь! -
вот он -
капиталист.
Вот он,
вот он -
вор и лодырь -
из бездельников-деляг,
мечет
с лодырем
колоды,
мир
ограбленный
деля.
Чтобы после
на закате,
мозг
расчетами загадив,
отягчая
веток сеть,
с проигрыша
повисеть.
Запрут
под утро
азартный зуд,
вылезут
и поползут.
Завидев
утра полосу,
они ползут,
и я ползу.
Сквозь звезды
утро протекало;
заря
ткалась
прозрачно, ало,
и грязью
в розоватой кальке
на грандиозье Монте-Карло
поганенькие монтекарлики.
Впервые опубликовано в 1929 году.
Любовь.
Будущий Нобелевский лауреат, 28-летний Иван Бунин, жил тогда на даче у директора Федорова в Люстдорфе. В один из дней засушливого лета туда приехала известная в Одессе чета Цакни. Он - Николай Петрович - издатель и редактор газеты "Одесское обозрение". Она - Элеонора Павловна - жена, принесшая по сути нищему мужу немалое состояние - женщина интересная, в прошлом мечтавшая об оперной сцене, бравшая уроки у самой Полины Виардо, которая, как говорили, не начинала урока, если на рояле не лежал золотой луидор. Элеонора Павловна приближалась к тому опасному возрасту, который называется бальзаковским, и Иван Бунин это сразу почувствовал на себе: взгляд Эли был красноречивее всяких слов, и она, не сомневаясь ни в чем, рассказывала ему о Париже, о Каннах и Ницце, которые, конечно же, не шли ни в какое сравнение с захолустным Люстдорфом: Эля, а она предложила Бунину так называть себя, была душой дачной компании, могла очаровывать и увлекать: Она и пригласила всех к себе на дачу, что была на 7-й станции Фонтана, а Бунину шепнула, что будет поджидать его с нетерпением:
Но, увы, наметившийся дачный роман не имел продолжения. (Правда, через много лет Бунин вспомнит, что Элеонора "была просто до неприличия влюблена в меня:"). Но случилось то, что случилось с ним впервые: на даче Цакни на 7-й Фонтана он увидел девушку, которая показалась ему видением, ожившей древнегреческой фреской, загадочной и манящей к себе так, что не то что не было сил сопротивляться, а от всех нахлынувших чувств осталось ишь желание броситься в этот омут черных глаз и наслаждаться грезившейся близостью:
Они подружились. Анна, Аня, относилась к нему нежно и романтично. Ей было восемнадцать. Впереди - целая жизнь, судьба: И он, начинающий литератор, без средств и состояния, желал определить эту судьбу. Как-то он ехал с ее отцом на паровичке, ходившем в те времена на Фонтане, вышли на площадку, курили, папаша рассказывал о своем народовольческом прошлом, как бежал из Сибири, оказался во Франции, где пришлось и улицы подметать: А Иван Бунин вдруг сказал: "А вы знаете: я: я прошу у вас руки вашей дочери". И бывший народоволец, сдвинув шляпу на затылок, ответил просто: "Да я-то тут, дорогой, при чем? Это, мне кажется, дело Анны Николаевны. А что касается меня - я ничего против не имею". Но во всем этом была одна неловкость: мачехой его юной донны была Эля, Элеонора Цакни: Народоволец Николай Петрович женился на ней в Париже после смерти своей первой жены, от которой и была дочь Аня. Серьезные намерения Бунина стали известны и Анне, и ее мачехе Элеоноре Павловне. Первая ответила литератору рукопожатием и розами, а вторая: (Как он потом вспоминал, она его "до неприличия возненавидела").
Венчание и жизнь на Херсонской, 44
К этому времени Иван Бунин был повидавшим жизнь человеком. Первый раз он женился гражданским браком на дочери врача Варе без венчания, потому что ее отец категорически запретил Варе венчаться с неимущим Буниным, ибо венчание - это уж навсегда! А в Одессе на венчании настояла Элеонора Павловна. Она оплатила и обряд, и подвенечное платье, и карету наняла. У Бунина на все это не было средств, он в церковь Сретения, что была когда-то на Новом базаре, пришел пешком. Обряд венчания его мало занимал, как он вспомнит потом. Более того, когда обвенчали, он со своим тестем (неверующим) вроде бы так увлекся разговором, что они и ушли из церкви вместе, забыв и о гостях, и о невесте (вспоминая и свидетельствуя об этом в марте 1933 г., Бунин лукавил. Но об этом ниже). Главное, что на свадьбе разразился скандал, смахивающий на водевиль. Во время веселого пира жена Аня шутливо сказала мужу Ивану, что некоторые считают, что он женился на ней из-за ее денег. "Кто сказал это? Кто так считает?!": Аня намекнула на литератора Федорова и его жену. В гневе Бунин (как свидетельствуют хорошо знавшие его) напоминал Отелло в исполнении негра Сальвини. Правда, до немедленной сатисфакции дело не дошло. Он кричал и высказал все, что думает о вчерашнем приятеле, хлопнул свадебной дверью и закрылся у себя в комнате. (Чета Цакни уговорила его и Аню после свадьбы жить у них на Херсонской). Аня рыдала. В дверь к Бунину стучали - без результата. Гости разошлись. Правда, виновник событий, литератор Федоров, был, видно, в подпитии, и улегся со своей женой Лидой как раз в постель, приготовленную для новобрачных. Об этом реальном водевиле Лидия поведает миру позже, а Федоров - поистине литератор - вставил этот эпизод в одно из своих "бессмертных" произведений. Утром Бунин вышел из своего заточения. Все просили друг у друга прощения и клялись в вечной любви.
Но счастливая семейная жизнь на Херсонской не складывалась. Одни (и Бунин) обвиняли в этом Элеонору Павловну, тайно строившую козни вчерашнему возлюбленному, другие говорили о несусветной ревности писателя. Главное, Аня была равнодушна к делу, которое он считал делом свое жизни, - к писательству. Ей напрочь не нравились стихи, которые он печатал в газете ее отца.
"Что это? - спрашивала себя Аня. - Я ошиблась в нем. Он совсем не талантлив". Они спорили. Она увлеклась оперным искусством: У них все стало врозь. И, когда она забеременела и уже была на пятом месяце, он уехал из Одессы. Позже он признается, что особой любви к Ане не испытывал, просто было море, Ланжерон, красивая девушка: Тут уж он не просто лукавил, а лгал. (Об этом ниже). Его вторая попытка семейной жизни закончилась не только неудачей, но и трагедией: родился мальчик, которого Бунин почти не видел, но фотографию которого рассматривал перед собственной смертью. А мальчик умер пятилетним от скарлатины.
Свидетельства и воспоминания
Об "Окаянных днях" Бунина 1918-1920 гг., когда он оказался с третьей своей женой Верой Николаевной в Одессе, много написано, и с ними все ясно. Но об отношениях с Анной Цакни много высказано противоречивого. И повинен в этом, в первую очередь, сам Бунин. Не абберация* памяти подвела его, когда он, припоминая прожитое, а, скорее, обстоятельства. Как известно, и первая жена Варя не любила его творчества и его самого разлюбила и бросила ради другого. Это событие измотало ему душу. Близкие опасались самоубийства. Его боялись оставить одного. Но, по сути, это же произошло и во время второго его брака. Все эти его воспоминания-россказни о том, как он "забыл" невесту в церкви, что не любил ее, а было лишь приятно, - это все выдумки глубоко раненного тщеславия и гордости. А на самом деле он писал из Одессы старшему своему брату: ":Чувства нет - без чувства жить нельзя" - сказала она (Аня). Чувствую ясно, что она не любит меня ни капельки, не понимает моей натуры. Так что история обыкновенная донельзя и грустна чрезвычайно для моей судьбы. Как я ее люблю, тебе не представить. Дороже у меня нет никого".
Автору этих строк думается, что и странный, на первый взгляд, взлет в творчестве Бунина связан с двумя попытками поиска семейного счастья. Именно непонимание, неприятие его натуры женщинами, которых он страстно любил, сублимировались в писателе в невероятную работоспособность, в потребности утвердить свою натуру, свое понимание искусства, добиться признания, и он с успехом справился с этой задачей - получил похвалы Чехова и Блока, а в 1903 году - Пушкинскую премию. Однако, почему через тридцать лет, вспоминая свою семейную жизнь в Одессе, он часто намеренно перевирал события? На взгляд пуританина, Нобелевский лауреат и с третьей женой жил не очень по-христиански. Она любила в нем все, любила преданно и самоотверженно, и была любима им - он не представлял своей жизни без Веры Николаевны, но неожиданно взял и поселил в их доме во Франции свою молодую любовницу Галину Кузнецову. Ее знаменитый "Грасский дневник", недавно ставший основой фильма о жизни втроем - главный источник противоречий об одесской семье Бунина. Но жизнь втроем - это уже совсем другая история.
Судьба одесской жены Бунина определилась позже. Красавица, она блистала в светском обществе Одессы и Москвы. Потом она вышла замуж за известного в Одессе дворянина из рода Дерибасов - за Александра Михайловича. Анна Цакни-Бунина-Дерибас, неземная красавица, сошедшая с древнегреческой фрески, потеряла в этой жизни все - и родных, и друзей, и любимых. И даже квартиру, и окончила свой земной путь в одиночестве в доме для престарелых. Грустная история.
Одесский городской журнал "Пассаж"
В отжившем сердце ожило;
Я вспомнил время золотое -
И сердцу стало так тепло...
Как поздней осени порою
Бывают дни, бывает час,
Когда повеет вдруг весною
И что-то встрепенется в нас,-
Так, весь обвеян духовеньем
Тех лет душевной полноты,
С давно забытым упоеньем
Смотрю на милые черты...
Как после вековой разлуки,
Гляжу на вас, как бы во сне,-
И вот - слышнее стали звуки,
Не умолкавшие во мне...
Тут не одно воспоминанье,
Тут жизнь заговорила вновь,-
И то же в нас очарованье,
И та ж в душе моей любовь!..
http://www.geopoesia.ru/ru/travelogs/tur
Шипит и не встает верблюд,
Ревут, урчат бока скотины.
- Ударь ногой. Уже поют
В рассвете алом муэдзины.
Стамбул жемчужно-сер вдали,
От дыма сизо на Босфоре,
В дыму выходят корабли
В седое Мраморное море.
Дым смешан с холодом воды,
Он пахнет медом и ванилью,
И вами, белые сады,
И кизяком, и росной пылью.
Грек из кофейни под каштаном,
Баранов гонят на базар,
Проснулись нищие за ханом:
Пора идти, глядеть весь день
На зной и блеск, и все к востоку,
Где только птиц косая тень
Бежит по выжженному дроку.
Девятого апреля Бунин отправился в Турцию. «Он в первый раз целиком прочел Коран, который очаровал его, и ему хотелось непременно побывать в городе, завоеванном магометанами, полным исторических воспоминаний, сыгравшем такую роль в православной России, особенно в Московском царстве».
Двенадцатого вечером Бунин писал брату Юлию из Константинополя:
«Выехал из Одессы 9 апреля, в 4 ч.дня, на пароходе «Нахимов», идущим Македонским рейсом, то есть через Афон. В Одессу мы приехали с Федоровым 9-го же утром… На пароход меня никто не провожал. Приехал я туда за 2 часа до отхода и не нашел никого из пассажиров первого класса. Сидел долго один, и было на душе не то что скучно, но тихо, одиноко. Волнения никакого не ощущал, но что-то все таки было новое… В первый раз куда-то плыву в неизвестные края… Часа в три приехал ксендз в сопровождении какого-то полячка, лет пятидесяти, кругленького буржуа-полячка, суетливого, чуть гоноровитого и т.д. Затем приехал большой плотный грек лет тридцати, красивый, европейски одетый, наконец, уже перед самым отходом. Жена русского консула в Витолии (близ Салоник), худая, угловатая, лет тридцати пяти, корчащая из себя даму высшего света. Я с ней тотчас же завел разговор и не заметил, как вышли в море. «Нахимов» - старый, низкий пароход, но зыби не было, и шли мы сперва очень мирно, верст по восемь в час. Капитан, огромный, добродушный зверь, кажется, албанец, откровенно сказал, что мы так и будем идти все время, чтобы не жечь даром уголь; зато не будем ночевать возле Босфора, а будем идти все время, всю ночь. Поместились мы все, пассажиры, в верхних каютах, каждый в отдельной. За обедом завязался общий разговор, причем жена консула говорила с ксендзом то по-русски, то по-итальянски, то по-французски и все время кривляясь а-ля высший свет невыносимо. И все шло хорошо… Медленно терялись из виду берега Одессы, лило вечерний свет солнце на немного меланхолическое море… Потом стемнело, зажгли лампы… Я выходил на рубку, смотрел на еле видный закат, на вечернюю звезду, но недолго: наверху было ветрено и продувало прохладой сильно. Часов в десять ксендз ушел с полячком спать, грек тоже, а я до двенадцати беседовал с дамой – о литературе, о политике, о том о сем… В двенадцать я лег спать, а утром солнечным, но свежим пошел на корму… поглядел на открытое море, на зеленоватые тяжелые волны, которые, раскатываясь все шире, уже порядочно покачивают пароход. Добрался до каюты. (…)
13 апреля (воскресенье) 1903 г.
Вход в Босфор показался мне диковатым, но красивым. Гористые пустынные берега, зеленоватые, сухого тона, довольно резких очертаний. Во всем что-то новое глазу. Кое-где почти у воды маленькие крепости, с минаретами. Затем пошли селения, дачи. Когда пароход, следуя изгибам пролива, 2 раза повернул, было похоже на то, что мы плывем по озерам. Похожее на Швейцарию… Подробно все расскажу при свидании, а пока буду краток. Босфор поразил меня красотой, Константинополь. Часов в десять мы стали на якорь, и я отправился с монахом и греком Герасимом в Андреевское Подворье. В таможне два турка долго вертели в руках мои книги, не хотели пропустить. Дал 20 к. - пропустили. В Подворье занял большую комнату. Полежав, отправился на Галатскую башню».
Проводник Герасим «очень хорошо показал ему Константинополь, - пишет Вера Николаевна, - когда через четыре года я попала туда вместе с Иваном Алексеевичем, то была поражена его знанием этого сказочного города.
Кроме обычных мест, посещаемых туристами, Герасим водил его в частные дома, к гречанкам необыкновенной толщины, похожим на родственниц Цакни, любезно угостившим его вареньем со студеной водой, где-нибудь на Золотом Роге.
Византия мало тронула в те дни Бунина, он не почувствовал ее, зато Ислам вошел глубоко в его душу…
Я считаю, что пребывание в, Константинополе в течение месяца было одним из самых важных благотворных и поэтических событий в его духовной жизни.
После женитьбы, после разрыва с женой, после беспорядочной жизни в столицах, Одессе и даже Ялте он, наконец, обрел душевный покой, мог, не отвлекаясь повседневными заботами, развлечениями, встречами, даже творческой работой, подумать о себе. Отдать себе отчет в том, как ему следует жить.
Он взял с собой книгу персидского поэта Саади «Тезкират», он всегда, когда отправлялся на Восток, возил ее с собой. Он высоко ценил этого поэта, мудреца и путешественника, «усладительного из писателей»…
Бунину было в эту весну всего 32 года»…
Путешествие длилось немногим более двух недель. Оно дало материал для рассказа «Тень Птицы».
Бунин много путешествовал по Востоку. Он писал впоследствии: «Я тринадцать раз был в Константинополе…»
О поездке в Константинополь Бунин писал Найденову 3 июня 1903 года:
«Я чрезвычайно доволен, что попал туда, жалею только, что пробыл там очень мало времени, и даю себе слово непременно побывать в Турции еще раз».
6 мая 1907 года: «В час дня от станции Raijak. Подъем». Далее – долиной, кругом горы. Станция Aiu Fijeh. «Поразительная гора над нею. Сады…
Тронулись. Теперь кругом горы даже страшные. Шумит зелено-мутная река. Мы едем – а она быстро бежит за нами.
Пошли сады, говорят – сейчас Дамаск.
Четыре часа. Дамаск.
Огромная долина среди гор, море садов и в них – весь желто (нрзб. одно сл.) город, бедный, пыльный, перерезанный серой, быстро бегущей, мутно-зеленоватой Барадой, скрывающейся возле вокзала под землю. Остановились в Hotel Orient. После чая на извозчике за город. Удивительный вид на Дамаск. Я довольно высоко поднимался на один из холмов, Видел низкое солнце и Гермон, а на юге, по пути к Иерусалиму, три сопки (две рядом, третья – дальше) синих, синих. Возвращались вдоль реки – ее шум, свежесть, сады.
7 мая, 9 ч. утра. На минарете. Вся грандиозная долина и желто-кремовый город под нами. Вдали Гермон в снегу (на юго-западе). И опять стрижи – кружат, сверлят воздух. Город даже как бы светит этой мягкой глинистой желтизной, весь в плоских крышах, почти весь слитный. Безобразные длинные серые крыши галерей базара.
Потом ходили по этому базару. Дивный фон. Встретили похороны. Шор записал мотив погребальной песни, с которой шли за гробом…
В три часа поехали за город. Пустыни, глиняное кладбище.
Большая мечеть – смесь прекрасного и безобразного, нового. Лучше всего, как всюду, дворы мечети. Зашли в гости к гиду.
На пароходе «Ян вынимает несколько книг, между ними Саади. Он рассказывает мне об этом «усладительнейшем из писателей и лучшем из последующих, шейхе Саади Ширазском». Жизнь его восхищает Яна». Готовясь к поездке, Бунин изучал Библию и Коран, читал книги: профессора А. Олесницкого «Святая земля» (Киев, том I, 1875; том II, 1878), книгу К. Тишендорфа «Terre-Sainte par Constantin Tischendorf», Paris, 1808 (ее переводила Вера Николаевна), книгу «History of Baalbek by Michel M. Alouf» (1905) и какую-то книгу французского ученого Масперо – возможно, это была «Древняя история народов Востока».
Пятнадцатого апреля прибыли в Константинополь. Вера Николаевна вспоминает:
«Пошли турецкие сады с темными кипарисами, белые минареты, облезлые черепицы крыш… Ян называет мне дворцы мимо которых мы проходим, сады, посольство, кладбище… Он знает Константинополь не хуже Москвы».
Остановились на Афонском подворье.
«Мы долго бродим вокруг мечетей по темным уличкам, мимо деревянных домов с выступами и решетчатыми окнами… потом попадаем на ухабистую площадь с тремя памятниками… Это знаменитый Византийский ипподром. Белеет сквозь сумрак султанская мечеть Ахмедиэ со своими минаретами. Вокруг ветхость и запустение, что необыкновенно идет к Стамбулу». В Константинополе пробыли два дня.
Бунин писал 23 ноября 1944 года Б.К. Зайцеву:
«Когда Бог даст нам свидеться, расскажу о пленных – их у нас было в гостях немало (еще при немцах). Некоторые в некоторых отношениях были настолько очаровательны, что мы каждый раз целовались с ними, как с родными, да они и сами говорили нам с Верой: «Папаша, мамаша, никогда вас не забудем. Вы нам родные!». А очаровательней все был один татарин – такое благородство во всем, такое высокое почтение к возрасту, к чести, к порядку, ко всему Божескому, - там Коран истинно вошел в плоть и кровь. А некоторые другие, при всем своем милом, все таки поражали: подумайте – о Христе, например, настолько смутное представление, что того и гляди (без всякого интереса) спросят: а кто, собственно, был этот Христос? Кое чего мы с Верой старались не касаться...
Сегодня на экзамене моим "крепким" студентам ставили "тройки". Да даже не ставили, а унижали, доводили иногда до слез, а уж потом проявив "милость", "натягивали". Господа, где вы стажировались, в гестапо?
При этом произносились патетическим тоном речи о плохом преподавателе, непрофессионализме и пр. и пр. Кукуйте-икайте, скоро доикаетесь и взятками своими и желчью своей и злобой подавитесь, голубчики. Одну - разобьет паралич от бешенства, национализма и ожирения, другого - в ночи хватит удар от жадности и извечных мучительных дум о всех деньгах всех студентов мира...
Вот вдруг подумал: если эти профессора и доценты помрут завтра, то я даже выпью за это, да еще и друзей угощу - мир стал чище, и парой никчемных тел стало меньше.
__________________________
Бедные ребята, не отчаивайтесь!!
- Music:Eddie Vedder - Rise
Rise
Such is the way of the world
You can never know
Just where to put all your faith
And how will it grow
Gonna rise up
Burning back holes in dark memories
Gonna rise up
Turning mistakes into gold
Such is the passage of time
Too fast to fold
And suddenly swallowed by signs
Low and behold
Gonna rise up
Find my direction magnetically
Gonna rise up
Throw down my ace in the hole
Если бы научиться терпению, мудрости.
Но ошибки непременны,
Мудрость приходит с опытом.
Терпение требует кротости.
Опыт же горек.
...
У меня во рту сейчас горько-горько.
А на сердце - темно-темно...
И хочется исправить все, хочется быть чище и лучше...
Да только, видимо, гад я большой.
Потому все непросто исправить...
Но, я верю, ты меня простишь...
И Америка, и Португалия,
И рассказы на тему истории,
И кино, и книги, и машина,
И музыка классическая и не только,
И работы разные, и друзья, твои и мои,
И рисование, и барабаны,
И воздушные змеи, и по Москве
Прогулки долгие...
Все это будет!